ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич

ГЛАВА 4-ая


La morale est dans la nature des choses.

Necker.


I. II. III. IV. V. VI.


VII


Чем меньше даму мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее точнее губим

Средь обольстительных сетей.

Разврат, бывало ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, хладнокровный

Наукой славился любовной,

Сам о для себя всюду трубя

И наслаждаясь не любя.

Но эта принципиальная забава

Достойна старенькых обезьян

Хваленых дедовских времян:

Ловласов постарела слава

Со славой бардовых каблуков

И великих париков.


VIII


Кому не скучновато двуличничать,

Различно ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич повторять одно,

Стараться принципиально в том убедить,

В чем все убеждены издавна,

Все те же слышать возраженья,

Уничтожать предрассужденья,

Которых не было и нет

У девченки в тринадцать лет!

Кого не заморят опасности ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Моленья, клятвы, надуманный ужас,

Записки на 6 листах,

Обманы, сплетни, кольцы, слезы,

Надзоры теток, матерей

И дружба тяжкая мужей!


IX


Так точно задумывался мой Евгений.

Он в первой молодости собственной

Был жертвой бурных ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич заблуждений

И необузданных страстей.

Привычкой жизни избалован,

Одним на время очарован,

Разочарованный другим,

Желаньем медлительно томим,

Томим и ветреным фуррором,

Внимая в шуме и в тишине

Роптанье вечное души,

Зевоту подавляя хохотом:

Ах так убил ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич он восемь лет,

Утратя жизни наилучший цвет.


X


В красавиц он уж не влюблялся,

А волокся как-нибудь;

Откажут - мигом утешался;

Изменят - рад был отдохнуть.

Он их находил без упоенья,

А оставлял ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич без сожаленья,

Чуток помня их любовь и злоба.

Так точно флегмантичный гость

На вист вечерний приезжает,

Садится; кончилась игра:

Он уезжает со двора,

Расслабленно дома засыпает

И сам не знает поутру,

Куда поедет ввечеру.


XI


Но ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, получив посланье Тани,

Онегин живо тронут был:

Язык девических желаний

В нем думы роем возмутил;

И вспомнил он Татьяны милой

И бледноватый цвет и вид невеселый;

И в сладостный, непорочный сон

Душою опустился он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич.

Может быть, чувствий пыл древний

Им на минутку завладел;

Но одурачить он не желал

Доверчивость души невинной.

Сейчас мы в сад перелетим,

Где повстречалась Татьяна с ним.


XII


Минутки две они молчали,

Но к ней Онегин подошел

И молвил ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич: "Вы ко мне писали,

Не отпирайтесь. Я прочитал

Души наивной признанья,

Любви невинной излиянья;

Мне ваша искренность приятна;

Она в волненье привела

Издавна умолкнувшие чувства;

Но вас хвалить я не желаю;

Я за ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич нее вам отплачу

Признаньем также без искусства;

Примите исповедь мою:

Себя на трибунал вам отдаю.


XIII


Когда бы жизнь домашним кругом

Я ограничить возжелал;

Когда б мне быть папой, супругом

Приятный жребий повелел;

Когда ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич б семейственной картиной

Пленился я хоть миг единый, -

То, правильно б, не считая вас одной

Жены не находил другой.

Скажу без блесток мадригальных:

Нашед мой прежний эталон,

Я, правильно б, вас одну выбрал

В подруги дней моих ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич грустных,

Всего красивого в залог,

И был бы счастлив... сколько мог!


XIV


Но я не сотворен для блаженства;

Ему чужда душа моя;

Напрасны ваши совершенства:

Их совсем недостоин я.

Поверьте (совесть в ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич том порукой),

Супружество нам будет мукой.

Я, сколько ни обожал бы вас,

Привыкнув, разлюблю тотчас;

Начнете рыдать: ваши слезы

Не тронут сердца моего,

А будут только бесить его.

Судите ж вы, какие розы

Нам заготовит ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич Гименей

И, может быть, на много дней.


XV


Что может быть на свете ужаснее

Семьи, где бедная супруга

Печалится о недостойном супруге,

И деньком и вечерком одна;

Где кислый супруг, ей стоимость зная

(Судьбу, но ж, проклиная),

Всегда ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич нахмурен, молчалив,

Сердит и холодно-ревнив!

Такой я. И того ль находили

Вы незапятанной, огненной душой,

Когда с такою простотой,

С таким мозгом ко мне писали?

Ужели жребий вам таковой

Назначен строгою ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич судьбой?


XVI


Мечтам и годам нет возврата;

Не обновлю души моей...

Я вас люблю любовью брата

И, может быть, еще нежней.

Послушайте ж меня без гнева:

Сменит не раз младая дева

Мечтами легкие мечты;

Так деревцо свои ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич листы

Меняет с каждою весною.

Так видно небом предначертано.

Полюбите вы опять: но...

Обучайтесь владычествовать собою;

Не всякий вас, как я, усвоит;

К неудаче неопытность ведет".


XVII


Так проповедовал Евгений.

Через слез не видя ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ничего,

Чуть дыша, без возражений,

Татьяна слушала его.

Он подал руку ей. Грустно

(Как говорится, механично)

Татьяна молчком оперлась,

Головкой томною склонясь;

Пошли домой вкруг огорода;

Явились вкупе, и никто

Не вздумал им ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич сетовать на то.

Имеет сельская свобода

Свои счастливые права,

Как и высокомерная Москва.


XVIII


Вы согласитесь, мой читатель,

Что очень мило поступил

С грустной Таней наш компаньон;

Не впервой он здесь явил

Души прямое ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич благородство,

Хотя людей недоброхотство

В нем не щадило ничего:

Неприятели его, друзья его

(Что, может быть, одно и то же)

Его честили так и сяк.

Противников имеет в мире всяк,

Но от друзей спаси нас ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, боже!

Уж эти мне друзья, друзья!

Об их недаром вспомнил я.


XIX


А что? Да так. Я усыпляю

Пустые, темные мечты;

Я исключительно в скобках замечаю,

Что нет презренной инсинуации,

На чердаке вралем рожденной

И ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич светской чернью ободренной,

Что нет нелепицы таковой,

Ни эпиграммы площадной,

Которой бы ваш друг с ухмылкой,

В кругу приличных людей,

Без всякой злости и затей,

Не повторил стократ ошибкой;

А вобщем, он за вас ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич горой:

Он вас так любит... как родной!


XX


Гм! гм! Читатель великодушный,

Не больна ль ваша вся родня?

Позвольте: может быть, угодно

Сейчас выяснить вам от меня,

Что означает конкретно родные.

Родные люди вот ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич какие:

Мы их должны ублажать,

Обожать, духовно уважать

И, по обычаю народа,

О рождестве их навещать

Либо по почте поздравлять,

Чтобы остальное время года

Не задумывались о нас они...

Итак, дай бог ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич им долги деньки!


XXI


Зато любовь красавиц ласковых

Надежней дружбы и родства:

Над нею и средь бурь мятежных

Вы сохраняете права.

Естественно так. Но вихорь моды,

Но своенравие природы,

Но мненья светского поток...

А милый пол, как ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич пух, легок.

К тому ж и представления жена

Для добродетельной супруги

Всегда почтенны быть должны;

Так ваша верная подруга

Бывает мгновенно увлечена:

Любовью шутит сатана.


XXII


Кого ж обожать? Кому же веровать?

Кто не изменит нам один ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич?

Кто все дела, все речи измеряет

Услужливо на наш аршин?

Кто инсинуации про нас не сеет?

Кто нас бережно лелеет?

Кому порок наш не неудача?

Кто не наскучит никогда?

Призрака суетный искатель ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Трудов зря не губя,

Любите себя самого,

Достопочтенный мой читатель!

Предмет достойный: ничего

Любезней, правильно, нет его.


XXIII


Что было следствием свиданья?

Как досадно бы это не звучало, не тяжело угадать!

Любви ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич сумасшедшие страданья

Не не стали тревожить

Младой души, печали скупой;

Нет, пуще страстью безрадостной

Татьяна бедная пылает;

Ее постели сон бежит;

Здоровье, жизни цвет и сладость,

Ухмылка, девственный покой,

Пропало все, что звук пустой,

И блекнет ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич милой Тани младость:

Так одевает бури тень

Чуть рождающийся денек.


XXIV


Как досадно бы это не звучало, Татьяна увядает,

Белеет, угасает и молчит!

Ничто ее не занимает,

Ее души не шевелит.

Качая принципиально головою,

Соседи шепчут ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич меж собою:

Пора, пора бы замуж ей!..

Но много. Нужно мне скорей

Развеселить воображенье

Картиной счастливой любви.

Невольно, милые мои,

Меня стесняет сожаленье;

Простите мне: я так люблю

Татьяну милую мою!


XXV


Час от часу плененный ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич боле

Красами Ольги юный,

Владимир сладкой неволе

Предался полною душой.

Он вечно с ней. В ее покое

Они посиживают в потемках двое;

Они в саду, рука с рукою,

Гуляют утренней иногда;

И ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич что ж? Любовью упоенный,

В смятенье ласкового стыда,

Он только смеет время от времени,

Ухмылкой Ольги ободренный,

Развитым локоном играть

Иль край одежки целовать.


XXVI


Он время от времени читает Оле

Нравоучительный роман,

В каком создатель знает ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич боле

Природу, чем Шатобриан,

А меж тем две, три странички

(Пустые бредни, небывальщины,

Небезопасные для сердца дев)

Он пропускает, покраснев.

Уединясь от всех далековато,

Они над шахматной доской,

На стол облокотясь, иногда

Посиживают, задумавшись глубоко,

И ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич Ленский пешкою ладью

Берет в рассеянье свою.


XXVII


Поедет ли домой, и дома

Он занят Ольгою собственной.

Летучие листки альбома

Прилежно декорирует ей:

То в их отрисовывают сельски виды,

Надгробный камень, храм Киприды,

Либо на ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич лире голубка

Пером и красками немного;

То на листках воспоминанья

Пониже подписи других

Он оставляет ласковый стих,

Безгласный монумент мечтанья,

Моментальной думы длинный след,

Все тот же после многих лет.


XXVIII


Естественно, вы не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич раз видали

Уездной дамы альбом,

Что все подружки измарали

С конца, с начала и кругом.

Сюда, назло правописанью,

Стихи без меры, по преданью

В символ дружбы верной внесены,

Уменьшены, продолжены.

На первом листике встречаешь

Qu'ecrirez ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич-vous sur ces tablettes,

И подпись: t. a v. Annеttе;

А на последнем прочитаешь:

"Кто любит более тебя,

Пусть пишет дальше меня".


XXIX


Здесь обязательно вы отыщите

Два сердца, факел и цветки;

Здесь правильно клятвы ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич вы прочтете

В любви до гробовой доски;

Какой-либо пиит армейский

Здесь подмахнул стишок злодейский.

В таковой альбом, мои друзья,

Признаться, рад писать и я,

Уверен будучи душою,

Что всякий мой усердный вздор

Заслужит ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич благорасположенный взгляд

И что позже с ухмылкой злою

Не станут принципиально разбирать,

Остро иль нет я мог соврать.


XXX


Но вы, разрозненные томы

Из библиотеки чертей,

Прекрасные альбомы,

Мученье престижных рифмачей,

Вы, увенчанные проворно

Толстого кистью чудотворной

Иль ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич Баратынского пером,

Пускай сожжет вас божий гром!

Когда блистательная дама

Мне собственный in-quarto подает,

И дрожь и злоба меня берет,

И шевелится эпиграмма

Во глубине моей души,

А мадригалы им пиши!


XXXI


Не мадригалы Ленский ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич пишет

В альбоме Ольги юный;

Его перо любовью дышит,

Не хладно блещет остротой;

Что ни увидит, ни услышит

Об Ольге, он про то и пишет:

И, полны правды живой,

Текут элегии рекой.

Так ты, Языков ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич вдохновенный,

В порывах сердца собственного,

Поешь бог ведает кого,

И свод элегий драгоценный

Представит некогда для тебя

Всю повесть о твоей судьбе.


XXXII


Но тише! Слышишь? Критик серьезный

Повелевает скинуть нам

Элегии венок убогий,

И нашей братье рифмачам

Орет ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич: "Да перестаньте рыдать,

И все одно и то же квакать,

Жалеть о прежнем, о былом:

Достаточно, пойте о другом!"

- Ты прав, и правильно нам укажешь

Трубу, личину и кинжал,

И мыслей мертвый ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич капитал

Отвсюду оживить прикажешь:

Не так ли, друг? - Никак. Куда!

"Пишите оды, господа,


XXXIII


Как их писали в сильны годы,

Как было встарь заведено..."

- Одни праздничные оды!

И, много, друг; не все ль равно?

Припомни ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, что произнес сатирик!

"Чужого толка" хитрецкий лирик

Ужели тебе сносней

Невеселых наших рифмачей? -

"Но все в элегии ничтожно;

Пустая цель ее жалка;

Меж тем цель оды высока

И великодушна..." Здесь бы можно

Поспорить нам, но ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич я молчу:

Два века ссорить не желаю.


XXXIV


Фанат славы и свободы,

В волненье бурных дум собственных,

Владимир и писал бы оды,

Да Ольга не читала их.

Бывало ли поэтам слезливым

Читать в глаза своим ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич разлюбезным

Свои творенья? Молвят,

Что в мире выше нет наград.

И впрям, блажен хахаль умеренный,

Читающий мечты свои

Предмету песен и любви,

Красавице приятно-томной!

Блажен... хоть, может быть, она

Совершенно другим развлечена.


XXXV


Но я ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич плоды моих желаний

И гармонических затей

Читаю только старенькой няне,

Подруге молодости моей,

Да после скучноватого обеда

Ко мне забредшего соседа,

Поймав неожиданно за полу,

Душу катастрофой в углу,

Либо (но это не считая шуток ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич),

Тоской и рифмами томим,

Бродя над озером моим,

Пугаю стадо одичавших уток:

Вняв пенью сладкозвучных строф,

Они слетают с берегов.


^ XXXVI. XXXVII


А что ж Онегин? Кстати, братья!

Терпенья вашего прошу ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич:

Его вседневные занятья

Я вам тщательно обрисую.

Онегин жил анахоретом:

В седьмом часу вставал он летом

И отчаливал налегке

К бегущей под горой реке;

Певцу Гюльнары подражая,

Сей Геллеспонт переплывал,

Позже собственный кофе выпивал,

Нехороший журнальчик перебирая ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

И одевался...


^ XXXVIII. XXXIX


Прогулки, чтенье, сон глубочайшей,

Лесная тень, журчанье струй,

Иногда белянки черноокой

Младой и свежайший поцелуй,

Узде послушливый жеребец ретивый,

Обед достаточно прихотливый,

Бутылка светлого вина,

Уединенье, тишь:

Вот ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич жизнь Онегина святая;

И нечувствительно он ей

Предался, бардовых летних дней

В беззаботной неге не считая,

Забыв и город, и друзей,

И скуку торжественных затей.


XL


Но наше северное лето,

Карикатура южных зим,

Мелькнет и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич нет: понятно это,

Хоть мы признаться не желаем.

Уж небо осенью дышало,

Уж пореже солнышко блестело,

Короче становился денек,

Лесов загадочная сень

С грустным шумом обнажалась,

Ложился на поля туман,

Гусей крикливых караван

Тянулся к югу ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич: приближалась

Достаточно кислая пора;

Стоял ноябрь уж у двора.


XLI


Встает заря во темноте прохладной;

На нивах шум работ замолк;

С собственной волчихою голодной

Выходит на дорогу волк;

Его почуя, жеребец дорожный

Храпит - и путешественник усмотрительный

Несется ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич в гору во весь дух;

На утренней заре пастух

Не гонит уж скотин из хлева,

И в час полуденный в кружок

Их не зовет его рожок;

В избушке распевая, дева {23}

Прядет, и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, зимних друг ночей,

Трещит лучинка перед ней.


XLII


И вот уже трещат морозы

И серебрятся средь полей...

(Читатель ожидает уж рифмы розы;

На, вот возьми ее скорей!)

Опрятней престижного паркета

Блистает речка, льдом одета.

Мальчиков веселый люд ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич {24}

Коньками громко разрезает лед;

На бардовых лапках гусь тяжкий,

Задумав плыть по лону вод,

Ступает заботливо на лед,

Скользит и падает; радостный

Мерцает, вьется 1-ый снег,

Звездами падая на брег.


XLIII


В ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич глуши что делать в эту пору?

Гулять? Деревня той иногда

Невольно раздражает взгляду

Монотонной наготой.

Скакать верхом в степи грозной?

Но жеребец, притупленной подковой

Неправильный зацепляя лед,

Того и ожидай, что свалится.

Сиди под кровлею ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич пустынной,

Читай: вот Прадт, вот W. Scott.

Не хочешь? - поверяй расход,

Сердись иль пей, и вечер длиннющий

Кой-как пройдет, а завтра тож,

И славно зиму проведешь.


XLIV


Прямым Онегин Чильд-Гарольдом

Вдался в задумчивую лень:

Со ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич сна садится в ванну со льдом,

И после, дома целый денек,

Один, в расчеты погруженный,

Тупым кием вооруженный,

Он на бильярде в два шара

Играет с самого утра.

Настанет вечер деревенский ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич:

Бильярд оставлен, кий забыт,

Перед камином стол накрыт,

Евгений ожидает: вот едет Ленский

На тройке чалых лошадок;

Давай обедать поскорей!


XLV


Вдовы Клико либо Моэта

Благословенное вино

В бутылке промерзлой для поэта

На стол тотчас принесено.

Оно сверкает ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич Ипокреной; {25}

Оно собственной игрой и пеной

(Подобием того-сего)

Меня пленяло: за него

Последний бедный лепт, бывало,

Давал я. Помните ль, друзья?

Его магическая струя

Рождала глупостей много,

А сколько шуток и стихов ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

И споров, и радостных снов!


XLVI


Но изменяет пеной гулкой

Оно желудку моему,

И я Бордо благоразумный

Уж сегодня предпочел ему.

К Аu я больше не способен;

Au любовнице подобен

Блестящей, ветреной, живой,

И своенравной, и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич пустой...

Но ты, Бордо, подобен другу,

Который, в горе и в неудаче,

Товарищ завсегда, всюду,

Готов нам оказать услугу

Иль тихий поделить досуг.

Да здравствует Бордо, наш друг!


XLVII


Огнь угас; чуть золою

Подернут уголь золотой ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич;

Чуть заметною струею

Виется пар, и теплотой

Камин чуток дышит. Дым из трубок

В трубу уходит. Светлый кубок

Еще шипит посреди стола.

Вечерняя находит темнота...

(Люблю я дружественные враки

И дружественный бокал вина

Порою той, что названа

Пора меж волка и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич собаки,

А почему, не вижу я.)

Сейчас дискутируют друзья:


XLVIII


"Ну, что соседки? Что Татьяна?

Что Ольга быстрая твоя?"

- Налей еще мне полстакана...

Достаточно, милый... Вся семья

Не больна; кланяться повелели.

Ах, милый, как ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич похорошели

У Ольги плечи, что за грудь!

Что за душа!... Когда-нибудь

Заедем к ним; ты их обяжешь;

А то, мой друг, суди ты сам:

Дважды заглянул, а там

Уж к ним и носу ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич не покажешь.

Да вот... какой я глупец!

Ты к ним на той неделе зван.


XLIX


"Я?" - Да, Татьяны именины

В субботу. Оленька и мама

Повелели звать, и нет предпосылки

Для тебя на клич не приезжать. -

"Но ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич куча будет там народу

И всякого такового сброду..."

- И, никого, уверен я!

Кто будет там? своя семья.

Поедем, сделай одолженье!

Ну, что ж? - "Согласен". - Как ты мил! -

При сих словах он осушил

Стакан ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, соседке приношенье,

Позже разговорился вновь

Про Ольгу: такая любовь!


L


Он весел был. Чрез две недели

Назначен был счастливый срок.

И потаенна брачныя постели,

И сладкой любви венок

Его восторгов ждали.

Гимена хлопоты, печали,

Зевоты хладная чреда

Ему ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич не снились никогда.

Меж тем как мы, неприятели Гимена,

В домашней жизни зрим один

Ряд мучительных картин,

Роман во вкусе Лафонтена... {26}

Мой бедный Ленский, сердечком он

Для оной жизни был рожден.


LI


Он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич был любим... по последней мере

Так задумывался он, и был счастлив.

Стократ блажен, кто предан вере,

Кто, хладный разум угомонив,

Лежит в сердечной неге,

Как опьяненный путешественник на ночлеге,

Либо, нежней, как мотылек,

В вешний впившийся ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич цветок;

Но жалок тот, кто все предугадает,

Чья не кружится голова,

Кто все движенья, все слова

В их переводе терпеть не может,

Чье сердечко опыт остудил

И забываться воспретил!


^ ГЛАВА 5-ая


О ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, не знай сих ужасных снов

Ты, моя Светлана!


Жуковский.


I


В тот год осенняя погода

Стояла длительно на дворе,

Зимы ожидала, ожидала природа.

Снег выпал исключительно в январе

На третье в ночь. Проснувшись рано,

В окно увидела Татьяна

Поутру побелевший ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич двор,

Куртины, кровли и забор,

На стеклах легкие узоры,

Деревья в зимнем серебре,

40 радостных на дворе

И мягко устланные горы

Зимы блистательным ковром.

Все ярко, все бело кругом.


II


Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич путь;

Его лошадь, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь;

Бразды лохматые взрывая,

Летит кибитка залихватская;

Ямщик посиживает на облучке

В тулупе, в красноватом кушаке.

Вот бегает дворовый мальчишка,

В салазки жучку ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич посадив,

Себя в жеребца преобразив;

Озорник уж заморозил пальчик:

Ему и больно и забавно,

А мама угрожает ему в окно...


III


Но, может быть, такового рода

Картины вас не привлекут:

Все это низкая ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич природа;

Роскошного мало здесь.

Согретый вдохновенья богом,

Другой поэт шикарным слогом

Живописал нам 1-ый снег

И все цвета зимних нег; {27}

Он вас пленит, я в том уверен,

Рисуя в огненных стихах

Прогулки потаенные в санях ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич;

Но я биться не хочет

Ни с ним покамест, ни с тобой,

Певец финляндки юный! {28}


IV


Татьяна (российская душою,

Сама не зная почему)

С ее холодною красою

Обожала русскую зиму,

На солнце иний в денек морозный,

И сани ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, и зарею поздной

Сиянье розовых снегов,

И темноту крещенских вечеров.

По старине торжествовали

В их доме эти вечера:

Служанки со всего двора

Про дам собственных гадали

И им сулили каждый год

Мужьев военных и поход.


V


Татьяна веровала ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич преданьям

Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И пророчествам луны.

Ее беспокоили приметы;

Загадочно ей все предметы

Провозглашали чего-нибудть,

Предчувствия вытесняли грудь.

Жеманный кот, на печке сидя,

Мурлыча, лапкой рыльце мыл ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич:

То бесспорный символ ей был,

Что движутся гости. Вдруг увидя

Младой двурогий лик луны

На небе с левой стороны,


VI


Она дрожала и белела.

Когда ж падучая звезда

По небу темному летела

И рассыпалася, - тогда

В смятенье Таня ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич спешила,

Пока звезда еще катилась,

Желанье сердца ей прошептать.

Когда бывало где-нибудь

Ей повстречать темного монаха

Иль резвый заяц меж полей

Перебегал дорогу ей,

Не зная, что начать со ужаса,

Предчувствий горестных полна,

Ожидала ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич несчастья уж она.


VII


Что ж? Тайну красота находила

И в самом страхе она:

Так нас природа сотворила,

К противуречию склонна.

Настали святки. То-то удовлетворенность!

Гадает ветреная младость,

Которой ничего не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич жалко,

Перед которой жизни даль

Лежит светла, неоглядна;

Гадает старость через очки

У гробовой собственной доски,

Все утратив невозвратно;

И все равно: надежда им

Лжет детским лепетом своим.


VIII


Татьяна любознательным взглядом

На воск потопленный глядит:

Он ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич дивно вылитым узором

Ей что-то дивное говорит;

Из блюда, полного водою,

Выходят кольцы чередою;

И вынулось колечко ей

Под песенку древних дней:

"Там мужички-то все богаты,

Гребут лопатой серебро;

Кому поем, тому ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич добро

И слава!" Но сулит утраты

Сей песни жалостливый напев;

Милей кошурка сердечку дев {29}.


IX


Морозна ночь, все небо ясно;

Светил небесных чудный хор

Течет так тихо, так согласно...

Татьяна на широкой двор

В открытом платье выходит,

На месяц зеркало ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич наводит;

Но в черном зеркале одна

Дрожит грустная луна...

Чу... снег хрустит... прохожий; дева

К нему на цыпочках летит,

И голосок ее звучит

Нежней свирельного напева:

Как ваше имя? {30} Глядит он

И отвечает ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич: Агафон.


X


Татьяна, по совету няни

Сбираясь ночкой ворожить,

Тихонько отдала приказ в бане

На два прибора стол накрыть;

Но стало жутко вдруг Татьяне...

И я - при мысли о Светлане

Мне стало жутко - так и быть ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич...

С Татьяной нам не ворожить.

Татьяна поясок шелковый

Сняла, разделась и в кровать

Легла. Над нею вьется Лель,

А под подушкою пуховой

Девичье зеркало лежит.

Утихло все. Татьяна дремлет.


XI


И снится дивный сон Татьяне.

Ей снится, как будто ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич она

Идет по снеговой поляне,

Грустной темнотой окружена;

В сугробах снежных перед нею

Шумит, клубит волной своею

Кипучий, черный и седоватый

Поток, не скованный зимой;

Две жердочки, склеены льдиной,

Дрожащий, гибельный мосток,

Положены через ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич поток;

И пред шумящею бездной,

Недоумения полна,

Остановилася она.


XII


Как на обидную разлуку,

Татьяна ропщет на ручей;

Не лицезреет никого, кто руку

С той стороны подал бы ей;

Но вдруг сугроб зашевелился.

И ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич кто ж из-под него явился?

Большой, вздыбленный медведь;

Татьяна ах! а он реветь,

И лапу с наточенными когтями

Ей протянул; она скрепясь

Дрожащей ручкой оперлась

И пугливыми шагами

Перебралась через ручей;

Пошла - и что ж? медведь за ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ней!


XIII


Она, посмотреть вспять не смея,

Поспешный ускоряет шаг;

Но от лохматого прислужника

Не может убежать никак;

Кряхтя, валит медведь несносный;

Пред ними лес; неподвижны сосны

В собственной хмурой красоте;

Отягчены их ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ветки все

Клоками снега; через верхушки

Осин, берез и лип голых

Светится луч светил ночных;

Дороги нет; кустики, стремнины

Метелью все занесены,

Глубоко в снег погружены.


XIV


Татьяна в лес; медведь за нею;

Снег рыхловатый по колено ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ей;

То длиннющий сук ее за шейку

Зацепит вдруг, то из ушей

Златые серьги вырвет силой;

То в хрупком снеге с ножки милой

Увязнет влажный башмачок;

То выронит она платок;

Поднять ей некогда; опасается,

Медведя ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич слышит за собой,

И даже трепетной рукою

Одежки край поднять стыдится;

Она бежит, он все вслед,

И сил уже бежать ей нет.


XV


Свалилась в снег; медведь проворно

Ее хватает и несет;

Она бесчувственно-покорна,

Не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич шевельнется, не умирает;

Он гонит ее лесной дорогой;

Вдруг меж дерев шалаш убогой;

Кругом все глушь; отвсюду он

Пустынным снегом занесен,

И ярко сияет окошко,

И в шалаше и вопль и шум;

Медведь ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич промолвил: "Тут мой кум:

Погрейся у него чуть-чуть!"

И в сени прямо он идет

И на порог ее кладет.


XVI


Опамятовалась, глядит Татьяна:

Медведя нет; она в сенях;

За дверцей вопль и гул стакана ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Как на огромных похоронах;

Не видя здесь ни капли толку,

Глядит она тихонько в щелку,

И что все-таки лицезреет?.. за столом

Посиживают чудовища кругом:

Один в рогах с собачьей рожой,

Другой с ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич петушьей головой,

Тут колдунья с козьей бородой,

Здесь остов чопорный и гордый,

Там карла с хвостиком, а вот

Полужуравль и полукот.


XVII


Еще страшней, еще чуднее:

Вот рак верхом на пауке,

Вот череп ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич на гусиной шейке

Крутится в красноватом колпаке,

Вот мельница вприсядку танцует

И крыльями трещит и машет;

Лай, смех, пенье, свист и хлоп,

Человеческая молвь и конской топ! {31}

Но что пошевелила мозгами Татьяна ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Когда выяснила меж гостей

Того, кто мил и страшен ей,

Героя нашего романа!

Онегин за столом посиживает

И в дверь украдкою глядит.


XVIII


Он символ подаст - и все заботятся;

Он пьет - все пьют и все кричат;

Он засмеется ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич - все хохочут;

Нахмурит брови - все молчат;

Он там владелец, это ясно:

И Тане уж не так страшно,

И, любознательная, сейчас

Малость растворила дверь...

Вдруг ветер дунул, загашая

Огнь осветительных приборов ночных ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич;

Смутилась шайка домовых;

Онегин, взглядами сверкая,

Из-за стола, гремя, встает;

Все встали: он к дверям идет.


XIX


И жутко ей; и торопливо

Татьяна силится бежать:

Нельзя никак; нетерпеливо

Метаясь, желает закричать:

Не может; дверь толкнул Евгений ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич:

И взглядам адских привидений

Явилась дева; конкретный хохот

Раздался дико; глаза всех,

Копыты, хоботы кривые,

Хвосты хохлатые, клыки,

Усы, кровавы языки,

Рога и пальцы костяные,

Все указует на нее,

И все кричат ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич: мое! мое!


XX


Мое! - произнес Евгений грозно,

И шайка вся сокрылась вдруг;

Осталася во тьме морозной

Младая дева с ним сам-друг;

Онегин тихо увлекает {32}

Татьяну в угол и слагает

Ее на шаткую скамью

И клонит голову свою

К ней ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич на плечо; вдруг Ольга заходит,

За нею Ленский; свет блеснул;

Онегин руку замахнул,

И дико он глазами бродит,

И незваных гостей бранит;

Татьяна чуток живая лежит.


XXI


Спор громче, громче; вдруг Евгений

Хватает ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич длиннющий ножик, и мгновенно

Повержен Ленский; жутко тени

Сгустились; невыносимый вопль

Раздался... хижина шатнулась...

И Таня в страхе пробудилась...

Глядит, уж в комнате светло;

В окне cквозь промерзлое стекло

Зари багровый луч играет;

Дверь отворилась. Ольга к ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ней,

Авроры северной алей

И легче ласточки, влетает;

"Ну, гласит, скажи ж ты мне,

Кого ты лицезрела во сне?"


XXII


Но та, сестры не замечая,

В постеле с книгою лежит,

За листом ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич лист перебирая,

И ничего не гласит.

Хоть не являла книжка эта

Ни сладких вымыслов поэта,

Ни мудрейших истин, ни картин,

Но ни Виргилий, ни Расин,

Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,

Ни даже Дамских Мод ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич Журнальчик

Так никого не занимал:

То был, друзья, Мартын Задека {33},

Глава халдейских мудрецов,

Гадатель, толкователь снов.


XXIII


Сие глубочайшее творенье

Завез кочующий негоциант

В один прекрасный момент к ним в уединенье

И для Татьяны ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич в конце концов

Его с разрозненной "Мальвиной"

Он уступил за три с полтиной,

В придачу взяв еще за их

Собранье басен площадных,

Грамматику, две Петриады

Да Мармонтеля 3-ий том.

Мартын Задека стал позже

Любимчик Тани... Он отрады

Во всех печалях ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич ей дарует

И безотлучно с нею дремлет.


XXIV


Ее беспокоит сновиденье.

Не зная, как его осознать,

Мечтанья ужасного значенье

Татьяна желает найти.

Татьяна в оглавленье коротком

Находит азбучным порядком

Слова: бор, буря, колдунья, ель ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Еж, мрак, мосток, медведь, метель

И иная. Ее колебаний

Мартын Задека не решит;

Но сон наизловещий ей сулит

Грустных много приключений.

Дней несколько она позже

Все волновалась о том.


XXV


Но вот багряною рукой {34}

Заря от утренних долин

Выводит ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич с солнцем за собою

Радостный праздничек именин.

Утром дом Лариных гостями

Весь полон; целыми семьями

Соседи съехались в возках,

В кибитках, в бричках и в санях.

В фронтальной толкотня, тревога;

В гостиной встреча новых лиц ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Лай мосек, чмоканье девиц,

Шум, смех, давка у порога,

Поклоны, шарканье гостей,

Кормилиц вопль и плач малышей.


XXVI


С собственной супругою дородной

Приехал толстый Пустяков;

Гвоздин, владелец потрясающий,

Обладатель нищих мужчин;

Скотинины, чета седоватая,

С ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич детками всех возрастов, считая

От 30 до 2-ух годов;

Уездный франтик Петушков,

Мой брат двоюродный, Буянов,

В пуху, в картузе с козырьком {35}

(Как вам, естественно, он знаком),

И отставной советник Флянов,

Тяжкий сплетник, старенькый ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич плут,

Обжора, взяточник и шут.


XXVII


С семьей Панфила Харликова

Приехал и мосье Трике,

Остряк, не так давно из Тамбова,

В очках и в рыжеватом парике.

Как настоящий француз, в кармашке

Трике привез куплет Татьяне

На глас ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, знаемый детками:

Reveillez vous, belle endormie.

Меж ветхих песен альманаха

Был написан сей куплет;

Трике, толковый поэт,

Его на свет явил из праха,

И смело заместо belle Nina

Поставил belle Tatiana.


XXVIII


И вот ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич из близкого посада

Созрелых дам кумир,

Уездных матушек отрада,

Приехал ротный командир;

Вошел... Ах, новость, да какая!

Музыка будет полковая!

Полковник сам ее послал.

Какая удовлетворенность: будет бал!

Девчонки прыгают заране; {36}

Но есть подали ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич. Четой

Идут за стол рука с рукою.

Теснятся дамы к Татьяне;

Мужчины против; и, крестясь,

Масса жужжит, за стол садясь.


XXIX


На миг замолкли дискуссии;

Уста жуют. Со всех боков

Шумят тарелки и приборы

Да ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич рюмок раздается гул.

Но скоро гости понемногу

Подъемлют общую тревогу.

Никто не слушает, кричат,

Смеются, спорят и пищат.

Вдруг двери настежь. Ленский заходит,

И с ним Онегин. "Ах, творец! -

Орет хозяйка: - в конце ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич концов!"

Теснятся гости, всяк отводит

Приборы, стулья поскорей;

Зовут, сажают 2-ух друзей.


XXX


Сажают прямо против Тани,

И, утренней луны бледней

И трепетней гонимой лани,

Она темнеющих глаз

Не подымает: пышет бурно

В ней страстный жар; ей ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич душно, плохо;

Она приветствий 2-ух друзей

Не слышит, слезы из глаз

Желают уж капать; уж готова

Бедняжка в обморок свалиться;

Но воля и рассудка власть

Превозмогли. Она два слова

Через зубы молвила тишком

И усидела за столом.


XXXI


Траги ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич-нервических явлений,

Девичьих обмороков, слез

Издавна вытерпеть не мог Евгений:

Достаточно их он перенес.

Чудак, попав на пир большой,

Уж был сердит. Но девы тяжелой

Заметя трепетный порыв,

С досады взгляды опустив,

Надулся он и ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич, негодуя,

Поклялся Ленского взбесить

И уж порядком отомстить.

Сейчас, заране торжествуя,

Он стал чертить в душе собственной

Карикатуры всех гостей.


XXXII


Естественно, не один Евгений

Смятенье Тани созидать мог;

Но целью взоров и суждений

В ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич то время жирный был пирог

(К несчастию, пересоленный);

Да вот в бутылке засмоленной,

Меж горячим и блан-манже,

Цимлянское несут уже;

За ним строй рюмок узеньких, длинноватых,

Подобно талии твоей,

Зизи, кристалл души моей ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Предмет стихов моих невинных,

Любви приманчивый фиал,

Ты, от кого я опьянен бывал!


XXXIII


Освободясь от пробки увлажненной,

Бутылка хлопнула; вино

Шипит; и вот с осанкой принципиальной,

Куплетом мучимый издавна,

Трике встает ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич; пред ним собранье

Хранит глубочайшее молчанье.

Татьяна чуток живая; Трике,

К ней обратясь с листком в руке,

Запел, фальшивя. Плески, клики

Его приветствуют. Она

Певцу присесть принуждена;

Поэт же умеренный, хоть величавый,

Ее здоровье 1-ый ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич пьет

И ей куплет передает.


XXXIV


Пошли приветы, поздравленья;

Татьяна всех благодарит.

Когда же дело до Евгенья

Дошло, то девы тяжелый вид,

Ее смущение, вялость

В его душе родили жалость:

Он молчком поклонился ей,

Но как-то ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич взгляд его глаз

Был дивно нежен. Оттого ли,

Что он и взаправду тронут был,

Иль он, кокетствуя, дурачился,

Невольно ль, иль из хорошей воли,

Но взгляд сей нежность проявил:

Он сердечко Тани воскресил.


XXXV


Шумят отдвинутые ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич стулья;

Масса в гостиную валит:

Так пчел из вкусного улья

На ниву гулкий рой летит.

Удовлетворенный торжественным обедом,

Сосед сопит перед соседом;

Подсели дамы к камельку;

Девушки шепчут в уголку ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич;

Столы зеленоватые раскрыты:

Зовут задористых игроков

Бостон и ломбер стариков,

И вист, доселе известный,

Одинаковая семья,

Все скупой скукотищи сыновья.


XXXVI


Уж восемь робертов сыграли

Герои виста; восемь раз

Они места переменяли;

И чай несут. Люблю ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич я час

Определять обедом, чаем

И ужином. Мы время знаем

В деревне без огромных сует:

Желудок - верный наш брегет;

И кстати я замечу в скобках,

Что речь веду в моих строфах

Я настолько же нередко о пирах ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

О различных кушаньях и пробках,

Как ты, божественный Омир,

Ты, 30 веков кумир!


^ XXXVII. XXXVIII. XXXIX


Но чай несут; девушки чинно

Чуть за блюдички взялись,

Вдруг из-за двери в зале длинноватой

Фагот и флейта раздались ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич.

Обрадован музыки громом,

Оставя чашечку чаю с ромом,

Парис окружных городков,

Подходит к Ольге Петушков,

К Татьяне Ленский; Харликову,

Жену переспелых лет,

Берет тамбовский мой поэт,

Умчал Буянов Пустякову,

И в ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич залу вываливали все.

И бал поблескивает во всей красоте.


ХL


Сначала моего романа

(Смотрите первую тетрадь)

Хотелось вроде мне Альбана

Бал петербургский обрисовать;

Но, развлечен пустым мечтаньем,

Я занялся воспоминаньем

О ножках мне знакомых дам.

По ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич вашим узким следам,

О ножки, много заблуждаться!

С изменой молодости моей

Пора мне сделаться умней,

В делах и в слоге поправляться,

И эту пятую тетрадь

От отступлений очищать.


ХLI


Одинаковый и сумасшедший,

Как вихорь жизни юный ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

Кружится вальса вихорь гулкий;

Чета мерцает за четой.

К минутке мщенья приближаясь,

Онегин, всекрете усмехаясь,

Подходит к Ольге. Стремительно с ней

Крутится около гостей,

Позже на стул ее сажает,

Заводит речь о том о ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич сем;

Спустя минутки две позже

Вновь с нею вальс он продолжает;

Все в изумленье. Ленский сам

Не верует своим очам.


ХLII


Мазурка раздалась. Бывало,

Когда гремел мазурки гром,

В большой зале все дрожало,

Паркет трещал под ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич каблуком,

Тряслися, дребезжали рамы;

Сейчас не то: и мы, как дамы,

Скользим по лаковым доскам.

Но в городках, по деревням

Еще мазурка сохранила

Начальные красоты:

Припрыжки, каблуки, усы

Все те же: их не ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич изменила

Лихая мода, наш деспот,

Недуг новейших россиян.


^ XLIII. XLIV


Буянов, братец мой задористый,

К герою нашему подвел

Татьяну с Ольгою; проворно

Онегин с Ольгою пошел;

Ведет ее, скользя небережно,

И, наклонясь, ей шепчет лаского

Некий пошлый мадригал ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич,

И руку нажимает - и запылал

В ее лице самолюбивом

Румянец ярче. Ленский мой

Все лицезрел: вспыхнул, сам не собственный;

В негодовании ревнивом

Поэт конца мазурки ожидает

И в котильон ее зовет.


ХLV


Но ей нельзя. Нельзя? Но что ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич все-таки?

Да Ольга слово уж отдала

Онегину. О боже, боже!

Что слышит он? Она могла...

Может быть ль? Чуток только из пеленок,

Кокетка, ветреный ребенок!

Уж хитрость ведает она,

Уж изменять ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - Пушкин Александр Сергеевич научена!

Не способен Ленский снесть удара;

Проказы дамские кляня,

Выходит, просит жеребца

И скачет. Пистолетов пара,

Две пули - больше ничего -

Вдруг разрешат судьбу его.




glava-chetirnadcataya-sorok-devyat-po-celsiyu.html
glava-chetirnadcataya-v-kotoroj-nastupayut-nemislimie-ogorcheniya-sumyatica-i-haos-opyat-poyavlyaetsya-a-zatem-ischezaet-papa-turist-s-ryukzakom.html
glava-chetirnadcataya-vremya-obrasheniya-prodolzhenie-2.html