ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком

^ ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в какой наступают невообразимые огорчения, сумятица и хаос. Снова возникает, а потом исчезает папа-турист с ранцем.

Утреннее предчувствие не околпачило Берци: день выдался будь здоров. Жалко только, что вблизи нет ни ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком кровати, ни одеяла. Хорошо бы на данный момент провалиться в сон и запамятовать вообще обо всем.

Подъехавшее такси было схоже с дьявольской табакеркой, которая извергала из себя одно огорчение за другим.

Первой ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком из машины вылезла Терчи. Она пробовала улыбнуться, но ухмылка вышла какая-то кривая, чувствовалось, еще минутка — и девченка разрыдается.

Потом из машины вылез шофер, здоровый круглолицый мужик, который бережно осмотрел собственных ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком пассажиров, желая посодействовать им.

В конце концов выскочила большая глуповатая собака. Ей, очевидно, не требовалась никакая помощь — черным пушистым клубком вывалилась она из машины, подпрыгнула к мальчишкам, облизала их и вихрем понеслась по кругу ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, приветствуя туристов.

Кому нужна была помощь, так это Крохе, упрямо старавшемуся без помощи других сползти с сидения. Он, видно, ужаснулся, что его оставят 1-го в машине, и ревел во все ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком гортань.

Короче, стоял сплошной хаос: малыш кричал, Терчи рыдала, собака лаяла.

— Хватит! Тише! — рявкнул Берци.

В конце концов, кто, как не он, вождь сорванцов! Вобщем, его слова не возымели никакого деяния. Справедливости ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком ради необходимо сказать, что под открытым небом человечий глас звучит существенно глуше, пропадает. Берци осознавал, что орет, но сам себя чуть слышал.

— Ну, что ты ревешь? Это ерунда! Потрясающая ерунда!

Такое сказать ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком мог, естественно, только Карчи. Но на залитой солнцем площади слова его звучали не очень грозно, хотя он и был значительно зол. Только-только мальчишки нахваливали Терчи, и вот на для тебя. Таковой стыд.

Круглолицый ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком таксист осторожно вытащил Кроху из машины и, коль скоро малыш ревел и цеплялся за него, с отеческой нежностью усадил в коляску и закрепил ремнями.

— Вот и отлично, детка, отлично ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком! На данный момент придет твоя мать, — проговорил шофер, не подозревая об настоящем положении дел. Позже выпрямился и выжидающе поглядел на подростков.

Терчи обливалась слезами.

— У-у-у-жа-аа-сно-оо! — тряслась она от рыданий ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком.

— Что с тобой, дочка? Что страшно? Может, для тебя нечем расплатиться? Что все-таки ты сходу не произнесла? Я все-же не каннибал. И все можно решить до боли просто: обменяемся адресами ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, и твой отец пришлет мне средства. Не такая уж большая сумма, чтоб для тебя за нее досталось.

— У-у-у ме-е-е-ня-я е-есть де-е-еньги!

Терчи ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком расплатилась, таксист улыбнулся и, не считая, положил средства в кармашек; позже направился к машине.

— Дядя! — кликнул ему вдогонку Берци. Глас у него был решительным и по-взрослому суровым.

— Что такое, мальчуган ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком?

— Дядя, прошу вас, только одну минутку. Понимаете, мы в неудаче. А я слышал, таксисты многим помогают. Помогите, пожалуйста, и нам.

И Берци скоренько сказал о случившемся. На данный момент он не беспокоился, как в ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком магазине, не размахивал руками, как в поликлинике.

— Дело в том, что Терчи притащила к для себя домой малыша, которого утратили предки.

На большом, полном лице шофера отразилось последнее удивление.

— Ну и ну ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком! — не выдержал он. — Вправду, страшно!

— Еще страшнее, что мы отнесли его в нехорошее место.

— А дама в поликлинике свалилась в обморок, когда мы ей произнесли, что у нее небольшой ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком ребенок.

Терчи в страхе закрыла лицо руками.

— Это была совершенно старая дама. У нее, оказывается, взрослый отпрыск, и он священник.

Ну вот, только этого не хватало.

Может быть, ребята резвее пришли бы в ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком себя, если б Кроха не выл так страшно. Но он завелся не на шуточку: из глаз ручьями текли слезы, а небольшой ротик был раскрыт так обширно, что показывалось гортань малыша.

— Дядя, не уезжайте ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, пожалуйста!

Круглая физиономия таксиста раскраснелась: какое там уехать.

— Плохо вы понимаете будапештских таксистов! Запомните, ребята: после венгерской милиции мы в Венгрии самые наилучшие сыщики. По сопоставлению с нами интернациональная милиция ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком — ха-ха, нуль! — И он забавно помахал собственной большой ручищей. — Интерпол — глуповатый медвежонок по сопоставлению с нами. Если я объявлю по передатчику: «Парни, у меня неудача! Везу запивох, которые отрешаются платить да ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком еще грозят ножиком!», то, скажу я вам, все свободные таксисты, хоть даже ночкой, включают полный свет, врубают сигнализацию и тотчас бросаются мне на помощь. Мы как-то таким методом изловили контрабандистов. Не раз мне ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком приходилось доставлять в поликлинику роженицу и инфарктников — прямо на операционный стол. Ха-ха-ха! Отыскать родителей этого малыша для нас раз плюнуть! Серьезно, раз плюнуть!

На пухлом лице расплылась обнадеживающая ухмылка ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком.

Терчи не стала рыдать, Кроха тоже успокоился, как будто сообразил, что идет речь о нем.

Вдруг След, эта глуповатая собака, отрадно зарычала и отчаянным наскоком вырвала из рук Берци большой значок с ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком изображением собаки.

— Не смей грызть! — заорал Берци.

Какое там «грызть»! След, заботливо держа значок в зубах, понес его собственному любимчику, Крохе, и, аккуратненько ткнув его в руки малышу, отрадно завилял маленьким хвостом.

Ребенку значок ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком приглянулся. Кроха взял его в руки, неискусно покрутил, и в ту же секунду слезы его высохли, а на лице появилась ухмылка. Засунув в рот пальчик и сконцентрированно посасывая его ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, он посмотрел на Терчи и решительным движением положил в рот значок.

— Ой, малышка, не нужно! Это грязь, его собака лизала! — заволновалась Терчи, стараясь вытащить изо рта малыша чуть не смертельную, по ее ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком воззрению, вещицу.

Кроха вновь зарыдал. Терчи пробовала перекричать его. Собака опустила уши. Таксист, покачивая головой, принялся успокаивать их.

Оба мальчугана изумленно видели происходящее и были немы как рыбы.

— Дядя, очень прошу. Это суровое дело ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, — всхлипывал Берци.

— Согласен, так оно и есть, — с готовностью закивал таксист. — Но, что поделаешь, одна ошибка тянет за собой другие. Подождите меня тут. Я подниму по тревоге собственных ребят, заеду и ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком в магазин, поспрошаю там, позже заскочу в милицию — может, они смогут посодействовать.

Таксист гласил, как будто обращался к целой массе; ухмылка не сходила с его лица, а круглые, как пуговицы, глаза ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком светились. Таксист был хорошим человеком, готовым всегда придти на помощь.

— Подождите меня тут!

Шофер ободряюще рассмеялся, забавно вскочил в машину, и ребята узрели, как он здесь же заговорил в микрофон. Позже отдал газ ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком и понесся, влившись в поток машин, двигавшихся по широкому проспекту Дёрдя Дожи.

Такси с визгом умчалось, а четыре наших знакомых остались на площади Героев. В довершение всего их беспощадно прижаривало летнее солнце — жаркое ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, нестерпимо жаркое. Лето в Будапеште всегда очень жаркое. Можно пошевелить мозгами, что судьба тебя забросила куда-то на экватор. Улицы, стенки домов, деревья — все так и пышет жаром. А тем паче такая ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком огромная бетонная тарелка, какой является площадь Героев!

Некое время друзья пребывали в терпеливом ожидании.

— Кроха получит солнечный удар, — забеспокоился Карчи.

Все глянули на малыша, который, казалось, вновь возвратился к собственному возлюбленному ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком занятию — сейчас он упрямо сосал собственный указательный палец. Пушистая головка сникла, рубашонка задралась — малыш дремал.

Терчи уверенным движением потянулась к ребенку:

— Взмок, весь взмок.

Ребята отошли к Музею изобразительных искусств. Могучий фронтон ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком с колоннадой отбрасывал огромную тень; тут, под сенью густых деревьев, — самое место для малышки.

— Здесь отлично. Лишь бы ему не остыть, — озабоченно произнесла Терчи.

— А ты реши, что лучше: солнечный удар либо ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком насморк? Ох уж эти детки! — разразился Карчи и отчаянно замахал руками. — Ерунда какая-то! Ну как можно так поступать? Увидела малыша, хвать его — и домой! Мания какая-то! Она готова собирать малышню ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком! Как окунешь как надо в воду, воет! Ревущая машина! Девченки только и могут реветь, а все дела и заботы перекладывают на плечи парней.

— Оставь меня в покое, слышишь! — повела носом Терчи.

— На ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком данный момент мы плавали бы в бассейне, а заместо этого торчим тут, так как ее милость решила открыть ясли!

— Пожалуйста! Если хочешь, иди в бассейн. И вообщем, кричать — самое легкое дело. Вот и мать ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком гласит, что мужчины, чуток что, поднимают шум и на их нельзя ни в чем полагаться.

Карчи нахмурился, замолк и посмотрел на Берци. Берци — на него, и здесь же, как по ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком команде, мальчишки достали носовые платки. У Карчи их оказалось целых два, один совсем незапятнанный. Карчи завязал на каждом уголке по узелку — вышла шапочка, которую он осторожно надел на голову малыша, а лицо ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком его выражало уверенность, что на него как раз можно полагаться, хоть он и принадлежит к мужской части населения.

Терчи непоколебимо пожала плечами.

Малыш вел себя страшно: стянул с головы шапочку и ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком бросил на землю, а собака тотчас схватила ее.

Карчи сердился, Берци выдавал распоряжения, Терчи добивалась бросить ее с ребенком в покое — уж как-нибудь она управится, но зато немедля выйдет из величавого союза сорванцов.

Короче ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком говоря, в этой ужасной полуденной духоте друзья как надо перессорились.

Малыша, вобщем, это никак не трогало. Он уже привык к ссорам. А вот собака заскулила, неспокойно запрыгала, стала принюхиваться, пристально следя ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком за происходящим. Кто знает, может быть, ей пришло в голову, что настоящее-то ее место — около владельца?

— Возьми собаку. А то еще убежит.

Карчи пробормотал через зубы, что ему совсем нет дела до ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком этой собаки, пусть Терчи смотрит за ней, раз уж она приволокла ее с собой. Но все таки вышел из спасительной тени и схватил поводок:

— Пошли!

Но собака не тронулась с места ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, настороженно всматриваясь во входную дверь музея. Карчи тоже поглядел в эту сторону и резко отпрянул к стенке:

— Идет!

— Кто идет?

Заместо ответа Карчи схватил компаньона за руку, и они припустили за ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком угол строения.

— Это он, тот красивый юноша с ранцем. Помнишь, в нем всякие детские вещи и горшок?

Всего полчаса вспять мальчишки ведали этому туристу о площади Героев. Но на данный момент подойти ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком к нему они не отважились.

— Осторожней. А то он нас увидит.

Ребята спрятались, а глуповатая собака отчаянно тянула поводок — вот-вот убежит — и лаяла.

— Стой! Тише!

Он идет сюда?

— Да как бы.

— А ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком вдруг он нас увидит?

Мальчишки не спускали глаз с юного человека и на всякий случай зажали собаке пасть. Терчи испуганно смотрела на компаньонов: что это с ними?

— Он?

— Точно! Неплохо бы приспособить ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком таковой ранец для Крохи, сходу легче было бы нести его.

— А чем плоха коляска?

— Хорошо. Если ему хороша, то и мне хороша.

Ребята старались гласить шепотом, как будто на этом шуршащем ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком летнем ветру посреди смеющихся людей кто-то мог подслушать их.

— Берегись! Он глядит сюда!

— Вправду, он. Здорово мы ему все поведали, а?

— Ага! По последней мере, сейчас знает кое-что из истории Венгрии.

— Все ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком поведали?

— Все. Он и в школе не вызнал бы столько.

— И дама была довольна. Слушай, она, наверняка, учительница. Вот была бы штука, если бы в сентябре она вдруг заявилась ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком к нам в школу. «А-а, так это вы, те же умные ребятишки?!»

— Ерунда. Но факт, что мы традиционно выдали историю.

— Пошли за ним.

— Не оставляйте меня тут, — взмолилась Терчи. Она как и раньше стояла ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком с детской коляской в тени.

Карчи и Берци раздирали сомнения — что все-таки делать? Естественно, приятно вспоминать об их недавнешней экскурсии, хорошо было бы заработать новейшую похвалу и, может ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком быть, заполучить очередной значок с собакой — для Терчи.

Мальчишки решительно вышли из-за убежища, но здесь в голове навязчиво застучало: а если этот юноша спросит у их что-то такое, чего они не ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком знают? Враз испортишь воспоминание недавнешнего фуррора, а ведь о нем всегда приятно вспомнить.

— И все таки пошли за ним.

— Для чего? Может, ты хочешь, чтоб сейчас он сказал для тебя о 7 вождях?

— Брось ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком ты! Просто так. Покажем ему Кроху и собаку.

— А переводчик? Будешь на пальцах демонстрировать?

Юноша разрешил все сомнения: малость поколебавшись, он повернул вправо и поторопился к входу в подземку.

— Уходит.

Друзья пожалели ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком о том, что вдруг замешкались. Выйдя на середину тротуара и приложив козырьком ладошки к очам, они длительно смотрели вослед мужчине — вдруг он обернется. И здесь, совсем внезапно, След бросился за юным человеком.

— След ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, вспять!

— Не оставляйте меня тут, — опять взмолилась Терчи.

Взбалмошная собака непонятно почему кинулась вдогонку удаляющемуся мужчине. Она отрадно прыгала около него, стараясь достать до ранца. Словом, вела себя так, как ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком будто встретила старенького знакомого.

Юноша удивленно рассмеялся, позже, дружественно улыбнувшись собаке, нежно похлопал ее по холке, почесал за ухом. И что-то произнес — наверняка, отослал к владельцу. А когда собака, описывая ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком кренделя, понеслась назад, длительно смотрел ей вослед. Но сорванцов не увидел.

След напористо прыгал вокруг ребят, лаял, хватал поводок, как будто желал сказать: «Он неплохой человек, пошли за ним!» Но осознав что все впустую ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком, опять принялся носиться по тротуару. И здесь пса обхватило смущение: его окружала масса людей, вышедших из музея. Человек с ранцем вдруг пропал из его поля зрения. След обескураженно сделал еще несколько кругов, а ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ, в которой наступают немыслимые огорчения, сумятица и хаос. Опять появляется, а затем исчезает папа-турист с рюкзаком позже побежал вспять к мальчишкам, опять призывно лая.

— Что это мы спрятались? Для чего, скажи, — недоумевал Карчи, и Берци не знал, что ему ответить.



glava-administracii-i-p-pahorukov-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga-41-792-ot-29-oktyabrya-2012-g.html
glava-administracii-k-n-shmelev-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga-15-666-26-aprelya-2010-g.html
glava-administracii-k-n-shmelev-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga-3-704-31-yanvarya-2011-g.html